morichic: (Default)

Бегемотик признается в своем невежестве всему ЖЖ, но отказывается появляться в таком виде перед Умным Мужчиной. Бегемотика спасает счастливый случай. При этом Бегемотику так и не понять, какого хрена то, что можно было описать двумя предложениями (ну ладно, тремя… или четырмя… сложноподчиненными…), растянулось на целую страницу.

 

В Лондоне встречалась с журналистом, которому очень хотелось понравиться. Конечно же, в качестве искрящейся разносторонне-прекрасной личности, а не чисто по-женски. Да я вообще собиралась ждать трамвая и  больше интересоваться внутренним миром собеседника. Надо помнить о цели - установление исключительно дружеского контакта… Нет, конечно, если передо мной посадят Стенли Туччи… Или Шона Пенна…Всякая дружба прочь! Гм… В итоге я вконец запутулась, чего хочу от бедняги, но в который раз вспомнила, что для женщины в мужчине внешность - не главное. Но об этом в следующий раз. Пока необходимо было лишь произвести впечатление. Желательно, - благоприятное. То есть, умное, разумное и вменяемое.

И случилось так, что утром в тот день, за завтраком, интеллектуалка Мамонтенок втирала мне мозги Мопассаном. И про тип мужчин, описанный им в книге "Милый друг". Я - невежда, и Мамонтенку, прежде чем начать втолковывать о психологическо-эмоциональных аспектах обсуждаемого типажа, пришлось сначала вкратце пересказать сюжет.  Я даже пожалела, что не читала столь увлекательной книги. При этом Мамонтенок не преминула удариться в литературную критику, построенную на сравнении романов Мопассана с его рассказами.

В этой английской кухне (где не было стола) я сидела на ступеньке, рассеянно наблюдая, как Мамонтенок заваривает мне чай, заедала тост помидором, раздумывала, чем замажу красный облупившийся нос и планировала, как не показаться аполитичной дурой в предвкушаемой вечерней беседе с производителем новостей.

Дело в том, что )

Муза

Jul. 30th, 2006 06:57 pm
morichic: (Default)
- Обещай, что когда я умру, ты будешь нежно-нежно смотреть на мою фотографию и гладить ее пальцем…
Девушка бросила взгляд на свое изображение в деревянной рамке, стоявшее у Писателя на столе.
- Почему ты должна умереть раньше меня? Ты намного меня моложе.
- С каких пор это имеет значение?... Я обязательно умру раньше, потому что не хочу жить после тебя, не могу жить без тебя... А ты только обещай, что ты будешь гладить мою фотографию.
- Зачем?
- Это так трогательно… Это будет выражать твою любовь и тоску по мне.
- Именно это? Хорошо, я обещаю.
- И ты будешь помнить меня всю жизнь.
- Я действительно буду всегда тебя помнить... И очень тосковать.
- А потом ты полюбишь кого-то снова…
- О нет, с меня хватит. Ты была последней. Я уже слишком стар для этого.
- Не перебивай, не зарекайся. Ты полюбишь снова. Это буду я. Я приду, но ты не узнаешь меня, и будешь мучиться чувством вины, словно ты предал меня. Но ты не должен. Потому что, хоть и другая, но это все равно буду я.
- Как я смогу узнать тебя?...
- Ты узнаешь, я обещаю.
Read more... )
morichic: (Default)
Сережа мечтал о принцессе на белом единороге с детства. Правда, единорог его несколько смущал, потому что принцессы хоть и случаются в жизни, но единорогов в программах новостей не показывали, а значит, их и не бывает. Но Сережа не терял надежды – где-нибудь и его ждет его Принцесса...
Все друзья Сережи как-то устроили свою жизнь – Ленька из соседнего подъезда нашел себе хозяйку винного магазина, и теперь мог всегда иметь под рукой бутылки любого вкуса и любой округлости. Правда, спустя пару лет он допился до того, что поджег магазин и с тех пор кочевал из тюрьмы в центр по лечению алкоголизма, но это были уже мелочи, главное – детская мечта сбылась.
Санька нашел себе желанную фотомодель. Фотомодель зазнавалась, прятала пельмени и постоянно встречалась с какими-то подозрительными спонсорами, но фотомодель была настоящая и жила с ним в одной квартире, а остальное было мелочами по сравнению со счетами от Санькиного психиатра.
Тихий Мишенька женился на дочке одного из Ротшильдов. Она занималась благотворительностью, заведовала парочкой банков и прыгала с парашютом, и Мишенька напрасно пытался уговорить ее бросить работу, надеть передник и стать примерной хозяйкой.
Все друзья были как-то устроены и нашли свое счастье в жизни, только Сережа все ждал свою принцессу.
Read more... )
morichic: (Default)
Некоторые пьют пиво. Или вино. Или водку. Или курят. Или принимают наротики. Или все вместе.
Для успокоения нервов я пишу любовные сцены. В уме. "Пишу" я их по нескольку дней, и в это время хожу с совершенно потусторонним видом. Работа в эти дни непродуктивна, водитель из меня опасный, а ОМ залезает под стол и издает звуки коврика.
Иногда это переходит на бумагу. В последние годы - в компьютер.
Жаль, что самый первый мой опус, - эротический комикс, нарисованный мной в двенадцать лет, - не сохранился, как не сохранилась и довольно увесистая тетрадка с более подробными описаниями. Перед поездкой в Израиль сожгла обе, испугавшись, что таможенникам на границе понадобится копаться в моих "архивах"... Героями комикса были французский король, его фаворит и жена фаворита. При наличии подобной пикантерии я в то же время была уверена, что совокупление происходит посредством очень трудно досигаемой "состыковки", при достижении которой нужно оставаться в исходном положении несколько часов, не двигаясь, преимущественно во время сна. В четырнадцать лет меня просветили одноклассницы - "русские" девушки, таскающие у папаш порнофильмы. Я долго выясняла у них, действительно ли взрослые засовывают друг другу язык в рот, или это только в фильме так?
С тех пор я старалась добыть вопросы на все остальные непонятные элементы тех фильмов.

В "моих" любовных сценах не обязательно должен быть секс. У меня нет там даже "мощных стержней" и других деталей машиностроения. Прошу также писательниц любовных романов не обращаться за идеями - у меня нет и феерических многоразовых оргазмов в первый раз у невинных девственниц, ни бурной ревности помешанных на своем эго мужиков, готовых прибить даму за один нескромный взгляд в ненужную сторону (то есть, мимо его глаз или ширинки).
Любовь тоже не всегда должна быть.
В каждой любовной сцене пытаюсь уловить единственное - превращение асексуального индивидума (ученый-аскет, скромник-богослов, предводитель повстанцев, честь-шпага-тыры-пыры, "Я не мог представить себе этого человека влюбленным") в нечто чувственное... или способное чувствовать. Потому что самый сексуальный орган в мужчине - это мозг.... упорный, пытливый, неутомимый...., и ты гадаешь, когда же он сдаст позиции другому.

"А для вас, мистер Холмс, я отправляюсь.... за успокоительным!" (с)
morichic: (Default)
Двадцать шесть лет бытности мной женщиной пронеслись мимо, а я где-то потерялась по пути. Пролистывая завалявшиеся у тетушки женские журналы, слушая какие-то непонятные мне разговоры подружек, я не переставала удивляться, почему столько сил и времени, а также денег и что самое главное – свободного интеллекта уходит на какие-то бессмыслицы, значение которых я не понимала, и которые являлись для меня нелепой попыткой занять себя чем-либо. Вместо того чтобы.
В четырнадцать лет, увидев у подружки свой первый в жизни порнофильм, я заинтересовалась какими-то совершенно другими аспектами. И вмечто того, чтобы спросить у нее как она замазывает прыщики на лице, задала совершенно другой вопрос (что было весьма логично, прыщей у меня отродясь не было) «А что, когда целуются, обязательно надо язык в рот засовывать?» - и дальше мое женское развитие двинулось в одну единственную сторону, забросив за шкаф все остальные «женские» умения, как например - убирать, гладить, готовить, и вот – следить за своей внешностью. Даже если факт того, что мой ОМ и убирает, и гладит, и готовит (а я этого не делаю) можно объяснить моим довольно умеренным феминизмом и природной ленью, то на обломаные ногти и шелушащуюся кожу я просто не обращала внимания.
Когда однажды...
Read more... )
morichic: (Default)
Предисловие: это отчет о вчерашнем ужине в компании моего бывшего начальника, с которым мы несколько лет поддерживали очень вялые телефонные отношения частотой раз в полгода и встречи на уровне «привет, как дела» раз в год.

Я совсем забыла, что и как нужно делать. Точнее – что и как лучше вообще не делать. Как не одеваться, как не смеяться, как не наклоняться вперед, выставляя напоказ декольте в заманчиво исчезающей в нем длинной сосульке на серебряной цепочке. Я забыла все это, ибо уже давно, много месяцев, не имею желания и намерения никого соблазнять, не пробуждать ничьих фантазий, не смущать ничьего покоя. Все, что я делаю, я делаю на подсознательном уровне, это получается у меня совершенно естественно, я этого не замечаю – словно подносишь ко рту ложку с супом, дуешь на нее и дальше просто отправляешь в рот. Не тратя на это лишних мыслей – если вы конечно не философ и не обедаете у вашей тещи (а тогда лучше внимательно смотреть, что же плавает у вас в тарелке и не закидывать в рот что попало).
Наличие постоянного – и любимого – мужчины в жизни, может и не отрицает наличие интереса к другим представителем этого прекрасного пола, но во-первых, круг заслуживающих интереса весьма ограничивается, а во-вторых, те, в ком не заинтирисованы изначально, делая какой-то шаг, который ранее мог вызвать некое любопытство, теперь же вызывают отвращение. После этого хочется сбежать в объятия того самого, любимого и крикнуть – защити! Чтобы не один козел не посмел посягнуть на наше достояние – мое тело.
Read more... )
morichic: (Default)
Он должен был вернуться вечером после недельного отсутствия. Она прибежала за пятнадцать минут до его приезда - блестящие глаза, раскрасневшиеся щеки, воспаленные губы. Она стояла в душе и смывала с себя запах другого мужчины, запах любви, запах страсти. Он был везде, этот запах. Она терла себя мочалкой, с силой избавляясь от всего, что свидетельствовало о нескольких часах исступления, терла так, как делала бы если бы ее изнасиловали - и чувствовала себя предательницей. Нет, предательницей не по отношению к тому, кто с минуты на минуту должен был повернуть свой ключ в замочной скважине - а к тому, кто за последнюю неделю стал до боли дорог. Словно бы этой мочалкой, которой она драла кожу, она пыталась смыть все то счастье, которое познала, всю ту открывшуюся ей правду - чтобы вновь предстать в своем облике равнодушия, к которому так привыкла за последнее время. Целую неделю она была собой, с бесстыдным умением отдаваясь страсти, раскрывая свою душу и даря свое тело, при этом требуя в ответ не меньше, а теперь, познав все это, должна была возвращаться к привычной, но такой ненавистной роли.
Read more... )
morichic: (Default)
Если кто-то с дубу рухнул
И решил мне позвонить
Знайте, что без телефона
Я сегодня тут живу.
Оставляйте сообщенья
Я с работы их услышу
И звонить обратно буду
Если надо очень вам.
хи-хи.
morichic: (Default)
Вот я сейчас зафигачу таинственный пост, где будет виден только первый абзац, а дальше загадочное "Read more"...
Мечты вслух наедине с компьютером, сидя на работе (быстрый подстрочный перевод с иврита - лень литературно-эдитировать)

     ...Я хотела бы иметь каменный дом с красной черепичной крышей. Два этажа и огромный чердак, где мой замечательный друг (читай – Джимми Рейт) сделает себе жилище. Иногда он будет приходить пожить там, и будет сводить меня с ума бардаком, который будет создавать, и компенсацией за который будет его потрясающая стряпня, да в таких количествах, что после того как он будет уезжать, мне нужно будет приглашать всех соседей на обеды и ужины в течение недели, чтобы прикончить все то, что он приготовил. Готовка – его увлечение.
      В этом доме будет деревянная лестница и паркет цвета карамели. длинно )Двери в комнатах будут состоять из квадратиков тусклых стекол между белыми рамками – много-много таких квадратиков, как на окнах в Англии. У меня будут старые глубокие кресла, с покрытиями в цветочек, как у бабушек, и кружевные салфеточки. И много-много книг. Каждый день я буду выходить рано утром за теплыми свежими булочками, и хозяин пекарни будет говорить мне «доброе утро» и широко улыбаться. Я буду выходить из дома в резиновых сапогах на босу ногуэ и закрываться курткой (не одевая ее), от дождя, который будет накрапывать лениво-лениво. Четыре ступеньки от порога до дорожки, которая ведет к шоссе, и там – прыгать между лужами. У меня будет короткая юбка в клетку и свитер с высоким горлом. Шоссе будет спускаться к озеру, на другом берегу которого раскинется огромный лес.
     Моими соседями не будут агенты по продаже или банкиры. Там будет жить одинокий известный писатель и несколько научных работников. В конце улицы будет жить сумасшедший астроном, как в «Мэри Поппинс». Там будет толстый веселый доктор, который получил рыцарский титул от английской королевы за то, что спасал солдат во время какой-то войны (они ведь везде где-то воюют). У него будет маленькая длинная собака, такса, эдакая сосиска на ножках, и когда будет холодно, доктор будет одевать пса в шерстяную жилетку. Будет также некая старушка, стиля мисс Марпл, которая всегда будет знать что происходит вокруг. Она будет мудрой и острой на язык. Ее единственный сын пропал без вести, но она все еще надеется, что он окажется жив. Там будут жить профессор химии и его жена, которая была когда-то его студенткой. Она будет похожа на Селин Дион, а он – на Роберта Де Ниро с бородой. На какой-то академической вечеринке он забрался на сцену и начал петь и плясать, при этом так кривлялся, что все попадали со стульев со смеху.
     Я возвращаюсь домой с булочками и пью чай за круглым столом на кухне, горячие булочки с маслом, общаюсь с серым котом, который изящно передвигается между банками и коробками на столе. Передо мной раскрытая книга. Я встаю, открываю дверь из стекляных квадратиков, два шага по карамельному полу – и дальше по ковру. У меня небольшой рабочий кабинет, и по козырьку над окном стучат дождевые капли. Я сижу за столом напротив окна и смотрю в туман снаружи, на нити дождя... Вдалеке проезжает машина, растворяет свет в тумане. Мой пес пытается проникнуть на территорию соседа-врача, поиграть с его собакой-сосиской, но слишком мокро, и он возвращается домой. Я-то забыла, что он был снаружи, и ему нельзя позволять заходить в дом без того, чтобы вытереть ему лапы. Так что, когда он заходит, он пятна на карамельном паркете и на ковре. Он весь промок, я вытираю его полотенцем, он выглядит несчастным и жалким, ибо я стараюсь показать ему, что сержусь на него. Кот лежит себе на моем столе под настольной лампой и лениво жмурится, следя за неприятной процедурой. Собака высушена (насколько это возможно, ведь у него очень много шерсти) и ложится на одеяло возле полыхающего камина. Камин круглый, не квадратный, собран из камней, и над ним – большие старинные часы. Я возвращаюсь к столу, к окну, к лампе. Пытаюсь – с полным сознанием, что мне это не удастся – прогнать кота. Отступаю. Пишу несколько писем и перечитываю то, что написала вчера.
     Сегодня никуда не надо идти, ни с кем встречаться. Сегодня должна прийти посылка с книгами, которые я заказала, а на обед я буду есть творог с тертым яблоком. Если захочется еще раз выйти – пойду поищу малины... Я приглашу профессора химии – Де Ниро – и его жену – Селин Дион – на чашечку кофе, и может даже придет сэр Оливер, доктор с собакой-сосиской. Я буду танцевать с Де Ниро сумасшедший танец – нет, ничего «грязного», просто что-то смешное, а его жена будет хоотать, и сэр Оливер уронит пару стаканов на карамельный пол. Может быть он приведет с собой свою сумасшедшую знакомую, Сельгу, она хозяйка книжного магазина, и увлекается всякой мистикой. Она ходит в длинных платях и носит невероятное количество бус на шее. Ее волсы – рыжие кудряшки, и в них всегда – зеленая лента. Она принесет свой знаменитый яблочный пирог и будет рассказывать веселые истории про своих клиентов.
     Ночью кот спит в кресле напротив моей кровати. Моя спальня большая, с двумя высокими окнами, с теми же квадратиками и деревянными рамами. Кровать тоже большая, и я заворачиваюсь три раза в одеяло. Собака спит на ковре рядом. На столике – горка книг. Я лежу на спине и смотрю на луну за окном. Кто-то смотрит сейчас на ту же луну, кто-то далекий, он видит луну также как и я - та же форма, те же звезды вокруг. Хотя это уже зависит от того, насколько он далек. Значит, не совсем те же звезды, ну и конечно, совсем не те же облака. Он думает о том, что, может быть, я его жду... И может все, чего он добивался, за чем гонялся – не имеет смысла. Он не позвонит и не придет, ибо он не знает, чего он хочет. Но я жду его, тихо, с горячими булочками с маслом каждое утро и босыми ногами на карамельном полу. В короткой клетчатой юбке, с толстым котом и чокнутой собакой. "Ты знаешь, недавно выпустили мою книгу?...", – я напишу ему по электронной почте короткую строчку. Он улыбнется для меня, и будет рад за меня, только я этого не вижу. Он ответит сухим «молодец», ибо он боится сказать правду. Но мне этого будет достаточно, ибо я все пойму. О Боже, сделай так, чтобы я умела понимать... 
     Утром я проснусь с насморком, больная, и сэр Оливер придет приготовить мне чай и рассказать смешных историй. Сегодня у него свободный день. Он известный хирург, но занимается лишь особо сложными и интересными случаями – он может себе позволить быть избирательным, он весьма скромен в своих потребностях и живет один. А посему он может пожертвовать своим временем для больной соседки с красным носом и слезящимися глазами. Пес-сосиска пытается заигрывать с моим котом – моя собака уже пыталась убедить его, что это гиблое дело, но сосиска не слушает. Он рычит на кота, совершенно равнодушно сидящего где-то достаточно высоко. У меня болят уши от лая. Сэр Оливер раздражается и выносит на суждение публики свою уже всем изветсную шутку о том, что sausage скоро превратится в hot-dog. Собаки выдворены во двор. Сэр Оливер жертвует мне свой лаптоп и уходит на какую-то встречу, не забыв при этом пообещать навестить меня на обратном пути и накрыв меня поверх пухового одеяла – шерстяным, клетчатым. Кот, который обажает жевать висюльки с этого одеяла, переселяется ко мне на постель, и так мы проводим день – я в постели, с переносным компьютером и книгами, и огромным кувшином чая.
     «Я больна» - пишу я коротенькую записочку и тут же получаю ответ «поправляйся скорей!». Он всегда отвечает немедленно. Коротко, сухо – но сразу. Он пишет мне с заседаний, семинаров, даже с лекций, через мобильник. Но обычно – лишь отвечает... никогда не инициирует... только изредка...
«Я пишу рассказ о человеке, который съел свою жену» - я пишу. «Чудовищно» - отвечает он, я знаю, что в его зеленых глазах блеснет мимолетная улыбка. 
     Иногда я не пишу ему ничего в течение нескольких дней. Но сейчас я больна, так что имею права быть приставучей.
     А Джимми Рейт – его друг, который живет у него. Совершенно флегматичный тип – но имногда может свести с ума даже слона. И тогда он встает и приезжает ко мне и вселяется в свой чердак (мой чердак!). Рейт известный бабник, но ко мне домой, я ему сказала, он никого приводить не будет. Так что иногда Рейт пропадает на полночи, и потом спит до полудня. Он никогда не сообщает заранее, когда он приедет. Он готов ехать несколько часов ко мне, вместо того, чтобы провести пару дней в каком-нибудь удобном отеле. Я не умею давать советы, но ему они и не нужны. Он просто приезжает прочистить себе мозги. Иногда он не пускается в скитания по ночам за юбками, и тогда мы сидим у камина, сигарета подрагивает в его нервных пальцах.
     На этот раз Рейт явился днем. Ну кто еще может создать такой шум возле входной двери? Я с трудом нахожу дорогу наружу, из-под всех одеял и спускаюсь по лестнице его встретить. Свитер поверх ночной рубашки и оранжевые шерстяные носки. Растрепаная коса, бледное лицо, красный нос, такие же глаза. «Ты похожа на крольчиху с этими красными глазами» - он говорит и поднимает одну бровь – потрясающее умение. «Если бы ты еще вела себя как крольчиха...» - «Продолжай мечтать...» - я отвечаю. Мы с ним постоянно флиртуем, но знаем, что ничего не произойдет. Я не его тип, он любит анорексичных длинноногих блондинок, или таких же негритянок, а кроме того – я влюблена в его лучшего друга. Я никому не говорю об этом, но Рейт знает. Рейт всегда все знает, как та старушка, что живет напротив. Он просто очень внимателен и умеет делать выводы из своих наблюдений.
     Рейт топает к себе на чердак, по дороге раскидывая мокрые ботинки и одежду – по перилам лестницы, на карамельный пол, а я возвращаюсь в постель, лекарства, кричу ему по дороге - раз уж ты здесь, буть полезен, сделай мне новый кувшин с чаем. Он скептически смотрит на меня, наклонив голову. Платки валяются повер шерстяного одеяла, под ними погребен кот, но ему все равно, ему хорошо, он сосет свои веревочки, и не видит ничего вокруг. Рейт вздыхает с пафосом, с потрясающим артистизмом - и спускается на кухню. Когда он возвращается, я уже сплю, ибо наконец-то освободился для дыхания нос. Рейт закрывает шторы и идет к себе наверх – работать напротив включенного телевизора – его любимая поза....
Page generated Sep. 26th, 2017 04:32 pm
Powered by Dreamwidth Studios